Тема толерантности в отношениях между людьми возникла в связи с активно обсуждаемой среди общественных организаций проблемой развития т.н. «гражданского общества» в Украине.
Понятие «гражданского общества» подразумевает верховенство права в отношениях между людьми, реализующего, при этом программу демократизации общества, введение гражданина в активный процесс принятия решений, связанных с функционированием общества. Такое общество, как правило, является «открытым обществом» (по К. Попперу), что выражается в принципиальной вере в человеческий разум, способный путём компромиссов и договорённостей, решать возникающие проблемы.
Однако, реализация подобной программы привела к множеству издержек и проколов. В частности и в пони-мании, проникновение в терминологическую сущность западных норм. Выяснить и попытаться проанализировать подобные явления, такую цель преследовали организаторы информационного тренинг-семинара проведенного в Донецке “Что такое толерантность?”1 Моя задача состояла в том, чтобы вскрыть возможные психологические механизмы, приводящие к подобного рода искажениям.
Итак, категорию «толерантность» можно рассматривать с позиций нормативных документов ООН и ЮНЕ-СКО2. Однако следует еще рассмотреть толерантность как составляющую человеческого поведения.
Безусловно, толерантность воспринимается нами как некая добродетель, которой необходимо следовать, дабы прослыть просвещённым, прогрессивным, человеком, разделяющим западные образцы поведения. При этом мы подразумеваем, что действие “принципа толерантности” приостанавливается не юридическими актами, а моральными нормами, традициями и культурой. К сожалению, этого нельзя сказать о нашем родном обществе, находящемся в состоянии протея. Бывшие традиции и нормы растворились, новые приживаются плохо, социальные и гендерные стереотипы изменяются. Куда и зачем, пока неясно. Это может проясниться, если мы рассмотрим некритичное принятие толерантности.
При сопоставлении указанного принципа с собственным отношением или оценками группы/общности людей у конкретного человека (Вани Петрова) возникает конфликт, который обусловлен негативным отношением к определённой группе и к конкретному ее представителю (Вася Пупкин). Оценки человека и его группы будут, допустим, отрицательными: “Ох, эти геи (цыгане, армяне, евреи), от них все беды. И вообще, как можно их терпеть? Собрать бы их всех и в Бабий Яр! Особенно Ваську, он же ничего путного не сделал в жизни, а лентяй еще тот!” (вспомним механизм каузальной атрибуции3, они четко прорисовываются в подобного рода оценках).
Допустим, что участие в семинаре, похожем на этот, приводит нашего ненавистника (гомо-, ксено-, русо-, и т.п. -фоба) к осознанию необходимости быть толерантным. За этим лежат, как минимум, два пути4. Первый — продуктивный — ведет к оптимизации собственных негативных оценок. Для этого необходимо дать возможность:
а) использовать дополнительные источники информации (книги, публикации, научные разработки)5, чтобы поподробнее узнать о житии-бытии, характере указанной группы людей;
б) находить положительные примеры в жизни членов рассматриваемой общности (“и среди евреев есть хорошие люди”);
в) приложить волевое усилие к изменению негативных эмоций, основы для которых в реальной жизни не было. Однако если в жизни человека были негативные переживания относительно конкретного представителя ущемляемой группы, то необходима дальнейшая работа по пп. А и Б.
Глобально этот пункт может и не выполняться, т.к. никто кроме нас самих не вправе управлять нашими эмоциями. Если подобное “подавление” нам нужно в данный момент, то целесообразнее именно сейчас, а не post factum6, задаться вопросом cui prodest?7. To есть, кому нужно, чтобы мы были толерантными? По мнению некоторых авторов4, западная культурная экспансия, целью которой является трансляция культурных норм и ценностей “рыночного общества” с помощью СМИ, ведёт к ещё большему расслоению и распаду общества в странах бывшего СССР [2]. Даже передача принципа толерантности (см. далее классификацию) приводит к тому, что усваивается только упрощённая схема — «Никто никому ничего не должен».
А что же будет, если мы не привели в норму наш конфликт или начали быть толерантными сразу с п. В, т.е. поставили всё с ног на голову (нам очень нужно стать толерантными, чтобы получить грант или ответственную работу)? На этом аномичном7 (втором) пути происходит искажение картины социальной реальности, что, в кон-це-концов, приводит к моральному релятивизму8.
Так, известный социолог, профессор МГУ Покровский Н.Е. признаёт в своей статье, что российское (равно, как и остальные, находящиеся в постсоветском культурном пространстве) общество находится в состоянии активного и перманентного саморазрушения. Разрушение общества возникает из-за реализации глобалистических сценариев, присущих современному западному миру[3]. При этом наиболее важным последствием этого процесса является “повсеместно господствующая аномия9, т.е. дисперсия ценностного поля”, которая охватила сферы экономики, политики и культуры.
В нашем случае конфликт между существующими у человека ценностями и “необходимостью” быть толе-рантным видится не как недостатки отдельных представителей ущемляемой группы, а как тотальный дефект своего восприятия. И разрешение конфликта в этом случае происходит не путем волевой переработки оценок по пунктам, а с помощью общего принижения собственных мнений, ощущений и умозаключений. На деле выходит, что процесс затрагивает даже те сферы межличностной активности, которые далеко отстоят от сферы употребления собственно толерантности (напр. принятие проблем близкого человека, отношения с друзьями, любовь и т.д.). Рассмотрим это на примере. После того, как мы приняли Васю Пупкина (приняли только потому, что так надо, особо не вникая во все подробности) начались странные вещи — мы перестали замечать неблаговидные поступки других людей. Нам сообщают, что где-то есть “хорошие” геи. Источники информации внушают доверие (семинары, популярная периодическая литература, выступление известных ученых). Вася — гей, то есть принадлежит к “хорошей общности”. Значит, если мы находим у Пупкина нечто плохое, предосудительное (манерничает, врет, не отличается ответственностью) или противоправное (ворует), то не он плох, а мы “недостаточно толерантны”.
В стремлении следовать указанному принципу у нас возникают затруднения в оценке происходящих событий и людей, будь то даже скандал на рынке или внешность любимого человека. Возникает опасение нарушить принцип толерантности, хотя никто за это ещё в тюрьму не сел, а вы никого не оскорбили. Даже если это выра-зится в попытке его усмирить или просто оценить действия как асоциальные10.
При этом моральный релятивизм ширится вовсю, как в зыбучий песок уходят прежние интересы, увлечения, пристрастия, оценки. Приведение нетолерантного мира к полностью толерантному на основе лишь собственных ощущений своего соответствия/несоответствия истолкованному принципу может закончиться тяжёлым неврозом.
Но почему такие причуды возникают? Ответ может показаться банально простым. Когда мы пользуемся “принципом толерантности”, то, как бы вводим фильтр, заставляющий отказываться от негативных оценок по отношению к абстрактным общностям людей. Оценка же возникает на основе эмоций, и естественно эмоцию мы подавить не можем. Негативные оценки и отношения убираются из поля нашего зрения. При этом их устранение происходит лишь на уровне познавательной сферы (или иначе — сознательное, волевое устранение нетолерантности еще не может гарантировать устранение негативных эмоций). Получается, что, говоря одно, мы чувствуем нечто совсем другое — чем не лицемерие?
По прошествии определённого времени разрыв между эмоциями и рациональным объяснением становится столь велик, что при удалении фильтра “толерантность” у нас сдвигается восприятие остальных событий и отношение к ним. Это похоже на то, как если бы мы долго смотрели через красное стекло на предметы и потом решили, что в мире нет никаких цветов, кроме оттенков красного.
Уместна еще одна аналогия из физики. Если взять два кристалла турмалина и совместить их плоскости поляризации — свет будет проходить беспрепятственно. Мы смотрим на мир точно также — сквозь поляризующую систему наших оценок и категориального аппарата повседневного знания, без этого невозможно постижение социальной реальности [1]. Но вот мы повернули только один кристалл на 90 градусов и свет исчез. Выходов тут два: либо перестроить всю систему оценок (все кристаллы повернуть на 90 градусов). При этом возникает куча сложностей – как технических, (главная из которых — устройство нашего мозга), так и философских (а зачем всё это менять?). Либо просто вернуть на место кристалл — фильтр толерантности — в тех случаях, где его участия не требуется. Опознать подобную ситуацию легко: это когда недопустимо потакание, беспечность или соглашательство — например, разобранный случай с Васей Пупкиным, “терпимость к фашизму” и т.п. Иначе, толерантность — это не средство ограждения себя от всего неприятного и непонятного, а следом и от всего мира, но процесс, направленный на познание, детализацию и дифференциацию наших представлений о расовых, этнических, культурных, религиозных, прочих общностях (например, сексуально отличных). Если принцип толерантности используется как средство, то при этом система ценностей не разрушается, однако решения продолжаются приниматься на основе прежней системы ценностей, которая никоим образом не подверглась влиянию толерантности11.
По большому счёту, толерантность подразумевает социальное многообразие и отсутствие дискриминации отдельно взятого человека только из-за его принадлежности к какой-то конкретной группе12. Рефрен “никто никому ничего не должен” пронизывает западное рыночное общество, но там есть обязательства перед собой. И от них скрыться нельзя.
Полагаю, в моей статье есть масса спорных мест. Но я не брался детально освещать особенности социальной типизации, атрибуции и антиципации (предвосхищения) действий людей в обществе. Скромную цель — устранить “слепое пятно” с восприятия термина — я считаю достигнутой, а пути преодоления препятствий вам необходимо найти самостоятельно. Надеюсь и верю, что вы примете продуманное решение.
Литература:
1. Бергер П.Л., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. – М.: “Медиум”, 1995. – 344 с.
2. Кара-Мурза С.Т. Манипуляция сознанием. — М.: “Алгоритм”, 2000. — 736 с.
3. Покровский Н.Е. Российское общество в контексте американизации (Принципиальная схема)// Социолог. Исследования. – 2000. – №6. – С.3-10.
4. Поппер К.Р. Открытое общество и его враги. Т. 2: Время лжепророков: Гегель, Маркс и другие оракулы. – Пер. с англ. Под ред. В.Н . Садовского. – М.: “Феникс”, Межд-ый фонд “Культурная инициатива”, 1992. – 528 с.
5. Краткий психологический словарь/ Ред. сост. Карпенко Л.А.; Под общей ред. Петровского А.В., Ярошев-ского М.Г. – 2 изд., расшир., испр., доп. – Ростов н/Д.: “Феникс”, 1998. – 512 с.
6. Декларация принципов терпимости (утвержд. резолюц. 5.61 Ген. конф. UNESCO от 16 ноября 1995). Русский перевод – www.un.org/russian/documen/declarat/toleranc.htm
Лещинский Евгений,
психолог