“В мифах и сказках, как и в сновидениях, душа повествует свою собственную историю и взаимодействие архетипов обнаруживается в своем естественной обрамлении: “творение, перетворенье вечного духа в вечное развлечением”. К.Г. Юнг. “Душа и миф”
Сказки имеют универсальную ценность. Они символичны и, по словам автора книги “Сказки для души” Б.Брун, эти символы можно трактовать как “базовые в нашей жизни” ([I], с. 6). Известна исцеляющая сила ска-зок. Сам процесс мифотворчества рассматривается как процесс становления человека. В “Эволюционной пси-хиатрии” В-П-Самохвалов указывает, что G.Bergson (1932), рассматривает миф как позитивную биологическую функции в поддержании стабильности жизни и предупреждении эксцессов интеллекта, угрожающих обществу и индивидууму. Далее он пишет о том, что в большинстве мифов находят отражение обряды инициации — “в их основе лежит единая схема стремления к обновлению через смерть” ([2], с.81, 85).
Во время своей работы в детском отделении неврозов автор данной статьи неоднократно сталкивалась с тем, что дети до семи лет с умственной отсталостью на вопрос, знают ли они какую-нибудь сказку, практически скороговоркой передавали содержание сказки “Курочка Ряба” ([З], с. 6). Доступность содержания этой сказки несет важную информацию об обновлении.
Эта сказка может быть интерпретирована следующим образом. В сюжете представлены две архетипически важные фигуры, относящиеся к архетипам семейного круга: Мудрый старец и эквивалентный символ Великой Матери, которые представляют целостность и, в то же время, элемент двойственности. У семейной пары нет детей. Представленные мужской и женский принципы показаны в период снижения своих потенциальных воз-можностей. Необходима сенсация в застывшем замкнутом существовании. Третьим действующим лицом является курица, которая и вносит такую сенсацию, снеся яйцо. Курица — птица, не могущая летать, образ, не несущий сам по себе творческого потенциала, однако могущий представлять персонификацию милосердия, а в христианстве курица с цыплятами — образ Божьего Провидения ([4], с. 183).
Курица снесла яйцо. Так появляется потенциальная жизнь, которая должна быть первично оплодотворена извне. Яйцо — это темное вещество (материя), которое должно быть пронизано светом сознательного перед ро-ждением нового. Это символ Пасхи и Воскресенья;
архетип вероятной индивидуацин; тайная сущность в которой неразделимо сосуществуют добро и зло. Ге-рои сказки не готовы к индивидуации. Их стремление без усилий, без пути познания, напрямую овладеть со-держимым — разбить яйцо — не удается. Яйцо разбивает мышь. В христианстве это символ злой, разрушительной деятельности ([4], с. 232) Утрата является искупительным мотивом. Курица обещает снести золотое яйцо. А золото представляет в символике нечто прошлое, с акцентом на его ценность ([5], с. 69). Из-за своей ассоциации с солнцем золото было символом мужского начала; это свет небес и истины, мудрости и духовной просвещенности. В устах ребенка, лишенного интеллектуального потенциала, сказка, которая несет наде-жду на возрождение, наполняется особым смыслом.
Дети того же возраста с невротическими расстройствами часто рассказывали сказку “Рукавичка” ([З], с. 160). Содержание всегда передавалось с особым эмоциональным подъемом (признаком идентификации): появ-ление каждого героя сопровождалось имитацией при помощи мимики, голоса, жестов. Дети постепенно прони-кались нарастающим напряжением действия — переполнения рукавички — и с облегчением подходили к финалу, разрядке.
Динамизм сказки “Рукавичка” основан на появлении все новых и новых героев. Рукавичка представляет со-бой оболочку, что-то покрывающую, согревающую. Это некий чехол, емкость, которая должна быть заполнена И если перчатке западноевропейских сказок более свойственна символика карающей руки, в славянском вари-анте рукавичка несет более миролюбивую, охраняющую функцию. Старик теряет рукавичку в дремучем лесу. Лес является символом земли и ассоциируется с Великой Матерью. Лесная чаща, глушь, свободная от влияния цивилизации — это центр тайн, опасностей и ужасов Бессознательного. Из леса появляются животные (ин-стинкты) и стараются обрести взаимное согласие в совместном пребывании в рукавичке, которая становится для них центром развития. Старик представляет мужской принцип, а рукавичка — женский. Архетипически ста-рик — Мудрый Старец. То, что он теряет рукавичку, свидетельствует о падении сексуальной энергии, потенции в старческом возрасте. Таким образом, эта волшебная сказка иносказательно представляет один из этапов индивидуального развития. Сюжет намекает на то, что что-то должно умереть или быть утрачено, и что новая жизнь, новые отношения будут возрождены. Собака, которая сопровождает старика, представляет различные аспекты Тени. В мифологии собака выступает универсальным представителем стража и проводника душ умерших, а также символом милосердия, символом для Пастыря Господня. Собаки — посредники в общении с богами ([4] с. 344). Сказка динамически представляет различные аспекты геометрии пространства со свойст-венным народным символическим представлениям Верха и Низа, с так называемыми “хорошими” и “плохими” их аспектами ([б], с. 90 ). Небо и земля образуют самое архаическое противопоставление, где “земной мир, на-селённый людьми, считался миром нижним по отношению к небу, воплощению Bepxa”([7j, с. 55)
В начале сказки рукавичка падает с “верхней” позиции и заполняется представителями “дольнего” мира Каждый из них старается забраться в рукавичку и остаться там, так они будут проходить определенную ини-циацию и, возможно, трансформироваться. Животные представляют различные части Эго и обретают способ-ность контактировать с бессознательным миром. Они стараются уживаться в рукавичке, как в доме. А дом символизирует сознание, человеческое тело, личность. Сам порядок появления животных представляется неким эволюционным процессом. Первой появляется Мышка-скреботушка. Мышь является символом робости, но и некоторой опасности. В то же время это первая символическая фигура Круга Животных. Затем появляется Лягушка-квакушка Эта фигура способна к трансформации, она выходит из Первичного Океана на Землю и ассоциируется с Великой Матерью. Во многих волшебных сказках лягушки превращаются в принцесс и царевен. Прибегает Зайчик-побегайчик и просит пустить его в рукавичку. Этот образ характеризуется высокой фертильностью, интуицией, при этом негативный аспект интуиции заключается в регрессии при выраженном страхе (“Мартовский Заяц”). Появляется Лисичка-Сестричка и просит пустить ее внутрь. Лиса ассоциируется с хитростью и мудростью. При этом в природе она ест и мышь, и зайца Волчик-братик — новый герой сказки. Он ассоциирован с неограниченной и спонтанной свободой, пороком. Тенью. Кабан-клыкан — это элементарная и деструктивная фаллическая власть. Последним, седьмым, появляется Медведь-набредь. Символика этого об-раза представляет отцовский архетип, она связана со стремлением к смерти и бегством от нее. Наступает куль-минация сказки. Старик замечает отсутствие рукавички, собака помогает найти ее. Все животные пугаются собаки и убегают прочь. Старик забирает рукавичку и возвращается домой. Мужской принцип восстановлен.
Таким образом, рукавичка (а фактически — человеческое тело) в процессе сказки наполняется неким содер-жимым. Эта сказка представляет процесс эволюции человека от рождения к смерти, динамический процесс потери и обретения человеком себя через конфликты и противоречия, приобретения и утраты, через самопозна-ние, цикл человеческой жизни. Особо следует сказать о числах. В рукавичку забирается семеро животных. Возникают ассоциации с семью днями творения, семью архангелами и семью планетарными богами, со свя-щенным числом семь. Число девять (общее количество героев сказки) — наибольшее однозначное число, сим-волизирует высшее достижение, девять месяцев беременности. И сам старик (Бог) символизирует сознание, а остальные герои — Бессознательное.
Аналитическая интерпретация народных сказок позволяет объяснить их значимость для ребенка и может быть использована в психотерапевтической работе. В сказке ребенок возвращается к значимым для него пере-живаниям, ее форма дает возможность отреагирования чувств. При этом народные сказки обладают особым катарсическим воздействием.
Литература
1. Брун Б., Педерсен Э., Рунберг М. Сказки для души. Использование сказок в психотерапии. — М: Инфор-мационный центр психологической культуры, 2000 — 184 с.
2. Самохвалов В.П. Эволюционная психиатрия. — Симферополь: ИМИС — НПФ “Движение” Лгд., 1993 — 286 с.
3. Украинские народные сказки. — К.: Вэсэлка, 1990 — 222 с.
4. Тресиддер Дж. Словарь символов. — М: ФАИР-ПРЕСС, 1999 — 448 с.
5. Самохвалов В.П Психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий. — Симферо-поль: СОНАТ, 1999 — 184 с.
6. Четвинд Т. Словарь для сновидящих. — Granada: Paladin, 1972 — 110 с.
7. Новикова М.А, Шама ПН Символика в художественном тексте. Символика пространства — Запорожье СП “Верже” 1996, -171 с.Т.Г. Ткаченко